Почему нельзя задавать ребенку вопрос «Ну как, сдал?»
Минус 21 в нашем городе бывает редко...
Почему нельзя задавать ребенку вопрос «Ну как, сдал?»

Минус 21 в нашем городе бывает редко. Наша столица все-таки более культурная, чем северная. Но в тот день показания термометров и носы горожан всех оттенков ультрамарина засвидетельствовали именно эту цифру – минус 21 и ни градусом выше.

Я в третий раз сдавала на права. В очереди на экзамен мы стояли прямо на улице, а вызывали нас по алфавиту. Я проклинала свое скоропалительное решение поменять мою чудесную, замечательную любимую девичью фамилию на букву «А» на ту, которая начиналась с «Р». Нос, пальцы ног и щеки уже горели болью от холода, а шла ещё только буква «К». К букве «О» боль прошла. Моих остаточных медицинских знаний хватило для того, чтобы понять, что это означает обморожение. Чем всё закончилось для Яковлевой и Юрасова я даже потом предпочла не узнавать.

Моё состояние от «очень волнительно» через «холодно и волнительно» плавно сдвинулось к «жутко холодно, очень голодно и уже почти все равно» как раз в тот момент, когда меня пригласили в машину. Замороженными даже в двойных перчатках руками я смогла завестись, но ноги меня не слушались совершенно. Я героически совершила разворот в три приема, на морально-волевых выполнила парковку задним ходом и практически расслабилась – третье упражнение было для меня самых легким, и в нем я была уверена. Я была, а ноги нет. Они тыкались и мыкались, но в результате я предательски заглохла, не справилась с торможением и медленно-медленно, почти торжественно съехала с эстакады задом навстречу четвертой пересдаче.

Оооочень хотелось плакать, но минус 21, вы помните, да? Я душилась слезами, не позволяя им выкатиться из глаз сразу круглыми льдинками, а сенсор телефона отказывался реагировать на прикосновения отмороженных пальцев. Наконец-то в телефоне раздались гудки – я дозвонилась до мужа.
- Ну как, сдала?...
-Ааааааааааааааааа!

От быстрой, но мучительной смерти его спасли только 7 остановок трамвая и 9 станций метро, который разделяли нас в тот момент. Не сдала я, не сдала, но звоню тебе не за этим – я звоню рассказать, как мне холодно, голодно и обидно! Как я старалась, как я смогла выполнить эту чертом придуманную заднюю парковку и как ровно и красиво я разворачивалась.

Но ты всего тремя словами уничтожил мой подвиг, потому что таки нет… я действительно не сдала. И тебе, судя по первому же вопросу, заданному вместо «Алло», важно было только это.

В тот момент(ну хорошо, не в тот, а в следующий – в тот я хотела убить мужа) я пообещала себе, что никогда не буду спрашивать своих детей «Ну как, сдал?» Ни за что на свете не буду!

Когда я приходила домой после контрольных, моя мама встречала меня фразой «Я испекла тебе пирожное». Ладно, вру, фраза была «я купила тебе пирожное». Она не была идеальной хозяйкой, но была идеальной мамой. Она знала, что человеку после контрольной нужно пирожное: как поощрение, если написал хорошо, как утешение – если плохо.

Звонить человеку-«нукакеру» не хочется. Если я тебя набираю – я знаю, о чем хочу поговорить и хочу поговорить именно об этом. Выслушай меня сначала, а потом, если вопросы останутся, задай их.

«Ну как, сдала?» нивелирует все усилия ребенка и все его эмоции. Эта фраза, прозвучавшая вместо приветствия, переводится как «мне важен только результат, а не твои старания и чувства».

Если сдала и сдала хорошо – я прямо сейчас тебе об этом расскажу, а если нет – не надо меня об этом спрашивать! Не надо, не надо задавать детям этот ужасный вопрос, лучше просто купите им пирожное. И варежки теплые. Даже если минус 21 в вашем городе бывает раз в пятилетку.
Статьи
Made on
Tilda